В НАЧАЛЕ

 

«Дрожа от страха, семилетком, «у нас на кухне», в Костроме, я слушал, как говорил дед: «Старые люди говорят, что кто Божественное Писание все до конца поймет, тот ума лишится!» -----------------------------------------------------------------------------------------------И брезжилось что-то страшное. Какой-то запрет, зарок. «Ведь кто сошел с ума, тот уже никому не расскажет, что же он понял», допытывался я в своем уме. «Боже мой, Боже мой! Кто же это постиг? И отчего же этого постигнуть нельзя?»... «Хоть бы одним глазком заглянуть — и потом умереть» (В.В. Розанов).

 

Ничего, Василий Васильевич, зря Вы так волновались. Совсем не обязательно мигом сойти с ума, можно сходить ведь и постепенно, скажем, в течении 7 лет и 24 дней. А за это время, пока с ума-то сходишь, и пописывать, чего это ты там постигаешь. Ну, а как дело до конца дойдет, то, я с Вами соглашусь, и помереть можно. В самом деле, не продолжать же существование сумасшедшим?

 

***

 

Христианство вот уже два тысячелетия говорит нам, что обладает некой Истиной, но если попросить христиан объяснить эту Истину, то сделать этого они не смогут, хотя и сообщат вам все то, чем они обладают. Как говорится, спасибо и на этом. Но все-таки, что же говорит нам Христианство?

Христианство говорит нам, что хранит Божественное Откровение, которое передает из поколения в поколение через Священное Предание и Священное Писание. Священное Предание утверждает, что Священное Писание дано для того, чтобы Откровение Божие сохранилось более точно и неизменно. Мол, все, что мы читаем в Священном Писании, сохранено именно так, как и было записано, хотя с момента написания прошли тысячелетия. Ну что ж, говорим мы, очень мудрый поступок — хранить именно в том виде, в каком было записано; мы тоже додумались до такого и сохраняем написанное людьми в том виде, в каком эти люди и оставили нам свои произведения. И никому и в голову не приходит что-либо менять в этих авторских текстах, а для тех людей, которым все-таки такая мысль — изменять авторский текст — в голову приходит, мы придумали авторское право, позволяющее менять авторский текст только самому автору.

Но вот мы открываем Священное Писание христиан и начинаем читать: «Бытие. В начале сотворил Бог небо и землю». Прочитав эти первые восемь слов Писания, мы останавливаемся. Мы бы, конечно, не остановились, мы бы обязательно продолжили увлекательное чтение, но, слава Богу, на Земле, кроме христианства, существуют и другие религии, многие из которых гораздо древнее религии христианской, и одна из таких религий — Иудаизм — как раз и не позволила нам продолжить чтение.

Иудаизм так же, как и Христианство, утверждает, что хранит Божественное Откровение и так же, как и Христианство, передает его из поколения в поколение через свое «Священное Предание» и «Священное Писание» — Устную и Письменную Тору. И вот если мы прочтем Письменную Тору евреев — Танах и Священное Писание христиан, то увидим, что 3/4 Священного Писания христиан почти слово в слово повторяет Танах евреев, и так как Иудаизм гораздо древнее Христианства, то христиане и не скрывают того факта, что 3/4 своего Священного Писания они позаимствовали у евреев. И то, что две мировые религии хранят и передают из поколения в поколение одни и те же тексты, только увеличивает ценность последних.

Но вот возникает вопрос: почему Священное Писание христиан почти слово в слово повторяет Танах евреев, а не повторяет буквально слово в слово? На каком основании христиане внесли изменения в Танах? Если Священное Писание христиан, как утверждает их же Священное Предание, неизменно, и никому не позволено менять в нем ни запятой, то, христиане, объясните, Христа ради, каким образом получились расхождения между Танахом и Священным Писанием не то, что в запятой, а в слове и даже не в слове, а в Слове?

«В начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Бог». Эти слова уже не принадлежат Танаху, они из Священного Писания христиан, и оспаривать что-либо из этих слов было бы безумием. Но хвала Всевышнему за то, что на белом свете существует безумие, которое только и способно вразумить умников.

Так как Танах евреев все же старше Священного Писания христиан, то и посмотрим, какое же Слово было «в начале», для чего и заглянем на секунду в Танах евреев, а именно, в его первую часть — Тору, где в самом начале мы прочтем: «В начале. В начале сотворил Боги небо и землю».

Ё-моё — бытие моё! Оказывается, «в начале» было не «Бытие», а в начале было «В начале» и «в начале» было не слово «Бог», а «в начале» Слово было «Боги».

Вот такое начало. Замечательное начало.

 

***

 

— Эй, придурок, — кричат мне, — да какие такие еще Боги? Да что в Христианстве, что в Иудаизме Бог один, поэтому и религии эти называются монотеистическими. А с Богами иди-ка ты к язычникам, у них богов много. Ты перевел с иврита слово «Элохим» как Боги, и действительно окончание «-им» указывает на форму множественного числа. Но обрати внимание на предшествующий слову «Элохим» глагол «сотворил». Этот глагол стоит в единственном числе, и такое словосочетание встречается не только в первом предложении Торы, а решительно во всех случаях. Поэтому принято считать, что окончание множественного числа «-им» в данном случае — грамматическая форма так называемого уважительного множественного числа, как в русском языке уважительное обращение на «Вы».

— Да идите «Вы» сами к язычникам, — бормочу я в ответ. — «Принято считать», видите ли. А «Вы» уже научились считать? До бесконечности? Ну-ка покажите, а я посмотрю, как «Вы» умеете считать до бесконечности. Ах, да, у «Вы» времени тоже бесконечность. Ну что ж, если так, то «Вы», пожалуй, и досчитаете до бесконечности. Но раз у «Вы» в запасе бесконечное время, то «Вы» — бессмертны, а отсюда вытекает, что «Вы» — Боги, так как кто ж, кроме Бога, бессмертен? Но раз «Вы» утверждаете, что Бог один, то, следовательно, «Вы» — не Боги, и считать «Вы» никак не можете, так что уберите «Вы» пока свою претензию на право считать, и если «в начале» Слово было «Боги», то так и следует читать, а не пытаться считать.

 

***

 

Да, непостижимый народ еврейский, кто только не поражался этому народу. Четыре тысячи лет существования... И какого существования?! Просто жуть берет. А концовка? Какова, а? Дрогни русские в 41-м под Москвой, не выстои русские в 42-м под Сталинградом, не покажи русские в 43-м под Курском кузькину мать, и кто его знает, как обернулось бы дело с легендарным народом. Черт бы не успокоился до тех пор, пока не передушил бы всех гавриков. И никакая Америка бы не спасла. Разве американцы воины? Да в 40-х годах-то? Это сейчас мускулы нарастили, мундирчик жандармский примеряют, а в 40-х годах воины были немцы. Но немцы слишком уж правильный народ. В 41-м всё линию фронта выдерживали, вот и добирались до Москвы три месяца. А какая, к чертям собачьим, была тогда линия фронта? С первого дня войны вся линия фронта и закончилась — грузи технику на железнодорожные платформы, а солдат в теплушки и езжай себе в Москву. За пару суток бы и добрались. Так нет же, линия фронта их, видите ли, интересует. Вот и получили линию. Разделительную. С точкой посредине. Бетонной. Здорово получилось. И совсем другое дело для нашего народца. А народец наш многострадальный уже тянулся на Святую Землю. Собирается народец наш, по-видимому, не зря, знать, дела вскоре предстоят нешуточные. Вот и язык свой древний возродили — болтают на нем! Это ж надо, две тысячи лет язык был не нужен, а сейчас понадобился. А возродите-ка, к примеру, древнегреческий. Чтобы людишки на нем заговорили. Слабо? Для христиан слабо... И зачем?... Не нужно... Христианам ничего не нужно.

А каковы черти! Ведь за четыре тысячи лет ничего не позабыли, все донесли, не расплескали. А не донесли бы? А, к примеру, веков так десять назад пропали бы со всем добром. И что? А вот читали бы мы сейчас Священное Писание христиан: «И сказал Бог: сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему», и недоумевали, что за чушь написана. Почему не написано: «И сказал Бог: сотворю человека по образу Своему, по подобию Своему»? И ломай голову, переломай, а ни черта-то и не сообразишь. А так, благо всем евреям, существует Предание, по которому Моисей, записывавший эти слова, был встревожен использованием здесь множественного числа, боялся, что форма «сотворим» может привести к совершенно ложному выводу о том, что Творцом человека был не Бог, а Боги. Однако Бог успокоил Моисея: «Пиши! Тот, кто захочет ошибиться, — уже ошибся!».

Вот народ, ну до чего дотошный народ. Ну невыгоден им этот кусок Предания, ну смущает этот кусок, ну непонятен он, наконец. Нет же, тащат его тысячелетия через всю Историю. Честные. Да за один этот кусок Предания христиане должны были бы сгноить честных. На всякий случай. На случай, чтоб в будущем не смущали своей Микрой (Писанием) и своим Преданием «честных» христиан. А теперь поезд ушел, времена не те, попробуй тронь пальцем хоть одного еврея. Где Святая Инквизиция, а? А в веках этак в XII-XIV, до книгопечатания, собрала бы эта Инквизиция всех евреев, да и устроила бы великолепное аутодафе, а христианам поручила бы подбрасывать в огонь все их вредные «книги». Вот бы и славненько было. Возродились бы они сейчас, как же. А для христиан наступил бы в будущем «Рай на Земле», и прилетела бы птица Каган. «Золотой миллиард» христиан и пяток-другой миллиардов быдла. Чем не Рай? Но инквизиция старалась. Старалась-старалась, старалась-старалась, старалась-старалась... А до инквизиции христиане разве не старались? А крестоносцы, например, в XI веке разве не старались? Да что там крестоносцы, в XX веке «культурные» христиане чуть было евреев-то всех и не повывели. Старались. Вот и слава Богу, что христиане такие старательные оказались. А теперь попробуй-ка постараться. Народец-то уж почти весь на Святой Земле. Защищен-то. А для христиан «Рай на Земле»-то и отменяется.

Спросить любого еврея: Моисей, что — Бог? Нет, скажут, не Бог. А что ж вы носитесь с невыгодным для вас Преданием, как с писаной торбой? Ну как же, ответят, ведь Моисею сказал Бог. Эх, простота, говорят христиане, ну и наивный вы народец. Поди, разбери, что там три тысячи лет назад померещилось Моисею. Вот у нас, христиан, не какой-то там Моисей, а Сам Бог — Иисус Христос. И родился он от Духа Святого всего две тысячи лет назад, сотворил множество чудес, безвинно пострадал, пролил свою кровь, помер на кресте, воскрес, немного побродил и вознесся на небо. Простите, говорим мы христианам, все это, конечно, очень интересно, но не могли бы вы уточнить: в каком году родился ваш Бог? Ну как же, ответят, как родился, так и началась Новая Эра. С тех пор и считаем. Вот и в 2000 году от Рождества Христова отметим славный юбилей... Извините еще раз нашу непонятливость, не унимаемся мы, но юбилей Бога вы справлять будете с 31 декабря 1999 года на 1 января 2000 года, или с 31 декабря 2000 года на 1 января 2001 года? Этот глупый вопрос мы задаем по той простой причине, что смутно помнится нам, что две тысячи лет назад оперировать цифрой «нуль» люди еще не умели. Вот мы и думаем, как же вы справились с нулевым годом? Нет, вы полные болваны, отвечают нам христиане, юбилей нашего Бога одни христиане отметят 25 декабря 2000 года, а другие христиане отметят 7 января 2001 года, что в среднем и даст нам рубеж 31 декабря 2000 года — 1 января 2001 года. И совершенно очевидно, что этот рубеж соответствует нашему летоисчислению. И вообще, раз мы празднуем юбилей нашего Бога, то мы, христиане, закатим такой грандиозный праздник, что всем чертям станет тошно. Начнем веселиться, пожалуй, числа эдак с 15 декабря 2000 года, а закончим 15 январём 2001 года. А месяц, что мы будем праздновать, и будет весь считаться рождением нашего Бога. А потом, когда от праздника-то мы протрезвеем, то и подумаем, как сделать нам такой месячный праздник доброй традицией. И подумаем над тем, как начать отмечать этот праздник с начала третьего тысячелетия ежегодно. А чтобы не нарушать гармонии, то заодно и пасхальный праздник тоже растянем на месяц. Что же касается законного летнего отпуска, то этот вопрос мы провентилируем по другому ведомству, и быть нам нехристями, если за первую сотню лет третьего тысячелетия мы не добьемся у Кесаря нашего законного права на оплачиваемый трехмесячный летний отпуск. Мы не скоты, а христиане и имеем на это полное римское право.

Вот так. Бог сказал: Познаете Истину, и Истина сделает вас свободными, а французы сказали, что мы и без всякого Бога свободны. Бог сказал, что не успеваете познавать Истину, а посему суббота отменяется, и надо работать семь дней в неделю, а дядя Маркс сказал, что сокращение рабочего дня — прямой путь в царство свободы, которое называется коммунизм. Благо, что хоть не все народы послушали дядю Маркса. Его царство можно наблюдать сейчас невооруженным глазом. Замечательное царство. Никто не работает. А потому, как свобода.

— Да, — чешем мы затылок, — вот она, христианская хронология. Заставь дурака Богу молиться. Теперь мы понимаем, как считают христиане. Одни отмечают 2000 лет от Рождества Христова 25 декабря 2000 года, другие отмечают 7 января 2001 года, а один наш знакомый псих отметил 2000-летие Христа 17 апреля 1993 года. А почему бы и нет? Христианство — это вам не Иудаизм. Евреи помнят, что там три тысячи лет назад Бог сказал Моисею, а христиане только через пятьсот лет вдруг опомнились, когда же родился их Бог. Вспоминали-вспоминали, никак вспомнить не могут. Но тут ученый римский монах Дионисий Малый подвернулся с предложением, вот с тех пор и считают по монаху. Но совершенно непостижимым образом, просто чудо какое-то, через четыреста лет после монаха знание о том, когда же все-таки родился Христос, попадает на Русь после принятия ею христианства и семь сотен лет русские считают рождением Христа 5500-й год от сотворения Мира. И вот Петр I своим указом от 15 декабря 1699 года повелевает день после 31 декабря 7208 года от сотворения Мира считать 1 январем 1700 года от Рождества Христова. Вот так. До 31 декабря 7208 года от сотворения Мира Христос родился в 5500-м году от сотворения Мира, а с 1 января 7208 года от сотворения Мира, буквально на следующий день, Христос родился уже в 5508 году от сотворения Мира. Кто ж это решил? Кто-кто, помазанник Божий, вот кто. Нравилась помазаннику Европа, вот европейского монаха Дионисия и приплел. Не приплел бы Петр I, после него приплели бы другие. С тех пор прошло триста лет, но кто помнит о том, что Христос родился в 5500-м году от сотворения Мира? Благо, что хоть историков дотошных развели. Копали они, копали и раскопали. А когда раскопали, то и сказали, что Христос родился в 6-7-м году до Рождества Христова, а это почти что 5500-й год от сотворения Мира. Требовать же от историков большей точности просто неприлично. Как-никак, а две тысячи лет прошло, и полторы из них без книгопечатания. А что ж христиане? Прислушались к ученым людям? А христианам это по барабану. Монах посчитал, цифирьку написал, ну и ладненько. А все историки — это вам не ученый монах Дионисий Малый.

Вот религия христианская. Религия, всем религиям религия, — продолжаем мы чесать макушку, — если так у христиан дело поставлено, то что ж тут удивительного в том, что всяческих расколов и сект у них, как собак нерезаных. И каждая группировка, естественно, Вселенская. И каждая группа, естественно, обладает Истиной. А в Истинах этих уже сам черт ногу сломит. Некоторые христиане уже догадываются, куда дело идет. А идет все к тому, что вскоре каждый христианин и будет Вселенской Церковью, и у каждого христианина будет Истина, естественно, в последней инстанции. Все это христианам хорошо видно. Видно, как объединяются государства, взять, к примеру, хотя бы ту же Европу, а христиане в это же время разъединяются. А как же Царство Божье? Что-что? Царство Божье, говорите? А чем царство Кесаря хуже? Разъединяемся, говорите? Да нет, у нас экуменическое движение. Ну, и каковы успехи? Объединился ли кто? Да нет, вы нас не поняли, у нас движение. Экуменическое движение. Вот и все.

Ох, прав был Ницше, тысячу раз прав, бросивший в лицо христианам: Вы убили Бога. Да-да, Вы и убили, Родион Романович. Расколами своими-то и убили. Расколами своими Вы и распяли Христа. Все делили, да делили свои приходы да епархии, вот и доделились до того, что Христос взял и помер. Воскреснет ли? Обещал в третий день...

Нет, не зря евреи в кучу собираются, не зря. Не зря язык свой возродили, не зря. С христианами Богу, пожалуй, каши не сварить. Христианам уже не до каши. У них разборки да дележки не скоро закончатся. А евреи народ серьезный. Доказали свою серьезность. Уже сейчас любой еврейский ребенок, болтающий на иврите, понимает в Священном Писании христиан более, чем поголовное большинство тех же христиан. И как иначе? Для этого поголовья весь Ветхий Завет — китайская грамота, а Новый Завет без Ветхого, что Сын без Отца. А безотцовщина, она и есть безотцовщина. Евреи дали миру Христа, а жиды-христиане его распяли и, кроме евреев, воскресить Христа некому.

 

***

 

«В начале. В начале сотворил Боги небо и землю», — вслух читаю я.

— Ошибка, дорогой, — отвечают мне, — грамматическая ошибка. Боги не могут «сотворил», Боги могут только «сотворили», или может только Бог «сотворил», но никак не Боги «сотворил». Да вы русским языком-то владеете? По-русски говорят так: к примеру, Леонардо да Винчи сотворил знаменитую «Джоконду», а Растрелли, тоже к примеру, сотворил Смольный монастырь, Достоевский сотворил «Братьев Карамазовых», а Людвиг ван Бетховен сотворил «Крейцерову сонату», а, кстати, свою «Крейцерову сонату» сотворил и Лев Толстой, а...

— Великодушно извините, уважаемый профессор, что перебил вашу увлекательную лекцию. Я понял, — радостно восклицаю я, — я все понял. Леонардо, Растрелли, Достоевский, Бетховен, Толстой, и многие многие другие — все они творили. Верно? И все они рождались на необитаемых диких островах, прожили там всю свою жизнь, отрезанные от всего остального мира, не имея никаких связей с людьми, и понатворили черт знает чего. Так? Да разве после этого они не Боги? Боги. А Вы говорите, что Богов нет. Но Бог с ними, с этими необитаемыми дикими островами, которых уже и не осталось, так как позаселяли их все Боги. Я понял еще одну вещь. Я понял, что если сложить в кучу все творения ваших Богов, то можно будет сказать, что Боги «сотворили» эту кучу творений. Правильно? А теперь, дорогой профессор, вы уж меня простите, я поступаю как варвар. Я вытаскиваю из вашей замечательной кучи творений «Джоконду» великого Леонардо да Винчи и торжественно сжигаю. Что стало с вашей кучей, которую «сотворили» Боги, а? Согласен, что вы, профессор, сожалеете об утраченном и негодуете на меня, но посмотрите на кучу, да в ней еще столько всего! Да, ваша куча понесла невосполнимую утрату, но на самой куче это почти никак не отразилось. И если бы даже я вошел в раж и «спалил» десяток, сотню, тысячу творений из этой вашей кучи, то все равно я не смог бы этой куче сильно повредить. А знаете почему, мой профессор? Все очень просто. Эту кучу «сотворили» Боги. А вот «куча», которую «сотворил» Боги, совершенно иная. Стоит мне поступить по-варварски и уничтожить что-либо из этой «кучи», которую «сотворил» Боги, и не обязательно одну из вещей, о которой повествует Священное Писание, а, к примеру, уничтожить чепуховый озоновый слой Земли, как вся «куча» тут же и исчезнет. Кстати, профессор, и ваша драгоценная куча, которую «сотворили» Боги, тоже исчезнет. А все почему? Да просто, просто всё. Боги «сотворили» кучу, Бог на необитаемом острове «сотворил» кучи дерьма, а Боги «сотворил» Мироздание.

— Молодой человек, — в голосе профессора звякнул металл. — Вы меня извините, конечно, но вы — идиот. Я как-то сразу об этом не догадался и сожалею, что позволил втянуть себя в эту дурацкую дискуссию. Но перед тем, как удалиться, хочу вам на прощание сказать, что на самом деле нет никаких Богов, все это вздор, а, говоря по правде, и Бога-то никакого нету. Наука доказала. Наука доказала, что «в начале» был Большой Взрыв, потом 14 млрд. лет эволюции привели к обезьяне, которая взяла в руку палку и превратилась в человека разумного. А еще наука доказала, что Вселенная бесконечна и развитие во Вселенной тоже бесконечно. Кроме того, наука говорит, что существует бесконечный прогресс и бесконечное познание. А так как мы люди разумные и сознаем свой долг, который открыл нам великий Кант, то, следуя своему долгу, мы и будем бесконечно познавать, бесконечно самосовершенствоваться, короче говоря, будем бесконечно развиваться. И для этого нам не нужен никакой Бог, тем более Боги. На сим разрешите откланяться, дорогой вы мой, и последуйте моему доброму совету: обратитесь-ка вы к врачу.

 

***

 

«Старые люди говорят, что кто Божественное Писание все до конца поймет, тот ума лишится!» — говорил дед семилетнему Васе. Да, старые люди — это вам не молодые. У молодых людей один ветер в голове, а старость — это мудрость. Вот и Вася слушал мальчиком деда, а повзрослев, написал двадцать томов книг. Мудрых книг. А не слушал бы мальчик Вася стариков, то и не было бы этих двадцати томов, и пойди тогда разберись с этим Божественным Писанием без Василия Васильевича Розанова. Труднее было бы. Вот и евреи говорят, что, чтобы понять Танах, мало владеть ивритом, но необходимо знать Предание. Что ж тогда удивительного в том, что христиане не понимают Истины, которой они обладают. Танах перевели как попало, Предание евреев не нужно, да и самих евреев чуть было не перевели, хотя и старались. Безумные. Да Божественное Писание без евреев можно тут же выбросить на помойку. Уберите евреев, и все Христианство тут же станет ненужным. Поэтому беречь христианам евреев с их Языком, Писанием и Преданием, как зеницу ока. Повредите око, христиане, и навсегда останетесь слепыми. И познаете тогда Истину, как же, и станете тогда Свободными, ждите. Навсегда останетесь рабами.

— Но евреи не приняли Христа! — кричат мне христиане.

Правильно, не приняли. Мудрый народ, оттого и не приняли. Рассудите сами, христиане, вот если бы я вам сейчас заявил, что я — Христос, тот самый Христос, которого две тысячи лет назад распяли, и вот я воскрес в точности по Писанию в третий день, а у Бога день, как вам хорошо должно быть известно, равен тысяче лет, то приняли бы вы меня? Нет, конечно, не приняли. Вы же не безумцы какие-то. А евреи, по-вашему, должны были быть безумны, чтобы две тысячи лет назад принять Христа? А сейчас, после двух тысяч-то лет, посмотрят евреи на плоды дерева, посаженного ихними соплеменниками, посмотрят на все те чудеса, которые сотворились за две тысячи лет, посмотрят в будущее, какими могут стать плоды через тысячу лет, и скажут: «Да, добрые растут плоды на дереве, посаженном нашими соплеменниками. Истинно наша Идея и есть Христос. Христос, которого жиды-христиане распяли. Идея, которая умерла». А если этого евреи не скажут, то потеряли они разум, пока бродили по Земле. Значит, ничего-то они и не видели на этой Земле. Значит, ничего-то они и не поняли, зачем Бог послал их бродить по Земле. И зря они тогда бродили две тысячи лет по Земле. И зря они тогда существовали четыре тысячи лет. И зря тогда Бог избрал этот народ.

Но евреи скажут, обязательно скажут. Вот соберутся все на Святой Земле, раскажут друг дружке о всех чудесах, которые они повидали на Земле, посидят, подумают, и скажут. Скажут Новое Слово. Слово, которое открыл им Бог. И Слово это будет: Христос Воскрес. Благо Свидетеля они имеют. Моисею они поверили, и Свидетелю своему поверят. И как только они это Слово скажут, то тут же и воскреснут. Воскреснут Духом. Потому что если Духом не воскреснет избранный Богом народ, то тогда Духом не воскреснет ни один народ в Мире. А если Духом народы не воскреснут, то и Тело будет мертвым, потому что без Духа Тело мертво. А с мертвым Телом как поступают? Разве мертвое Тело не закапывают? А когда все народы Мира воскреснут Духом и примутся с новыми силами за Храм Христа, который они возводили две тысячи лет, и за оставшуюся тысячу этот Храм достроят, войдут в него, возденут руки к Богу, то и воскликнут: «Прав Ты, Господи! Мы Твои непутевые сыны. Мы долго бродили. Мы бродили-бродили, бродили-бродили, бродили-бродили и пришли к Тебе во Второй Раз, к нашему Отцу. Отец, скажи, что нам нужно делать?» И тогда все народы Мира услышат голос Отца: «Люди! Более вы не люди! Если вы все пришли ко Мне, значит вы стали Человеком! Люди — Бляди, а Человек — Бог! И Человек есть мой родной Сын — Христос! А родному Сыну я даю самое ценное, что у Меня есть! Я даю Своему Сыну Духа Святого и говорю: Приими! Се, творим все Новое! И увидим Новое Небо и Новую Землю».

 

***

 

«В начале. В начале сотворил Боги небо и землю», — снова читаю я Тору евреев и думаю, что ж это за Боги такие? Евреи говорят, что это просто форма уважительного множественного числа, как в русском языке уважительное обращение на «Вы». Но где ж это видано, чтобы сын обращался к отцу на «Вы»? Христиане и те уж сообразили, как они обратятся к Богу, когда к Нему придут: Прав Ты, Господи! Но пришли бы они без евреев к Богу, как же. С их отношением к Божественному Писанию они бродили бы еще долго, пока совсем бы не заблудились. У христиан-то все просто: «Бытие. В начале сотворил Бог небо и землю». На первое место поставили бытие. А как же? Бытие определяет сознание. Маркс об этом им рассказал. Монах им посчитал, Маркс им рассказал, дядя Вася показал, что уж тут говорить о Боге. Были Боги, пишем Бог, какая ерунда. И попробуй-ка теперь догадайся, что в начале было Слово, и Слово было у Бога, и Слово было Боги. Слава Богу, что хотя бы Священное Предание не выбросили. А ведь чуть было не выбросили. Сколько было «умников», которые кричали: «Не нужно! Нам достаточно одного только Писания!» Писания им достаточно. Сколько сейчас таких «умников» носятся с одним только Писанием, хотя в нем ни уха, ни рыла? На черта оно им? Поди, разберись-ка без Священного Предания, что Бог в трех ипостасях: Бог-Отец, Бог-Сын и Дух Святой. Спроси любого такого «умника», ночи напролет штудирующего одно Писание: «Христос — Бог?» «Да, — ответит, — Бог». «А Отец у Христа кто? Бог?» «Да, — помявшись, скажет, — Бог». Про Духа Святого и спрашивать нечего, достаточно спросить, в какого Бога он «верит»: в Христа или в Отца. Да что там спрашивать, ни в какого Бога он и не верит. Ни в Христа, ни в Отца, ни тем более в Духа Святого, потому что бытие. А раз бытие, то и бог соответствующий. Бытие определяет сознание, а само бытие определяется деньгами. А раз так, то сознание и определяется деньгами, которые и есть тот бог, в силу которого верят люди.

 

***

 

«В начале. В начале сотворил Боги небо и землю», — снова и снова читаю я Тору евреев... «Бытие. В начале сотворил Бог небо и землю», — подсовывают мне христианские умники. «Идите-ка вы со своим бытием к чертовой матери», — кричу я умникам. — «Я сыт по горло вашим бытием, не интересует меня более ваше бытие. Знаю, как вы читаете, и знаю, как вы считаете. Считаете вы как монах Дионисий Малый. Нуля у вас не существует вовсе. Христос умер в пятницу — первый день. Прошла суббота — второй день. А в воскресение он воскрес — третий день. Замечательный счет. По монаху. А пойдет какой-нибудь из христиан в пятницу вечером в банк, возьмет сумасшедший кредит, вернет его с утреца в воскресение, посчитают ему процентики за три дня, так визгу будет столько, что святых выноси. Но это ж деньги, скажут христиане. Они счет любят. Да не деньги счет любят, а вы любите деньги, вот и считаете хорошо. А Бога вы не любите, поэтому и считаете, как монах Дионисий Малый. Откуда вы знаете, что Христос воскрес в третий день? У вас хотя бы один свидетель имеется этого события? Кто-нибудь видел, как и когда воскрес Христос? Христос им все уши прожужжал: в третий день воскресну! А они закопали его в пятницу вечером и побежали праздновать субботу. Запретил же Христос субботу, а христианам до лампочки все запреты, отдыхать они, видите ли, любят. Пропьянствовали всю субботу, прибежали воскресным утрецом с похмелюги к гробнице, а она и пуста. А раз пуста, значит, Христос воскрес, как и обещал в третий день. А посидеть христианам у гробницы с телом Христа три дня западло? А может быть, Христос воскрес в субботу? Христиане же все пьяные бывают по субботам. Да и по воскресениям тоже. А по понедельникам, вторникам, средам, четвергам и пятницам — похмельный синдром. Вот христиане и пропьянствовали Воскресение Христово. Евреи же хоть и празднуют субботу, но трезвые. А раз трезвые, то и не проморгали этого Воскресения. И как это в субботу евреи не проморгали Воскресение Христово, они в скором времени христианам и расскажут. Расскажут и покажут. Покажут 24 фотографии, на которых и запечатлено это Светлое Воскресение. Замечательный народ евреи. И читают как надо, и считают хорошо не только деньги, но и Божественные Дни. А самое главное — честные. Вот за честность Бог их и любит».

 

***

 

Ученый римский монах Дионисий Младший посчитал. Полтора тысячелетия прошло, а христиане все считают, как ученый монах. Что, времени не было научиться считать? Третье тысячелетие пошло от Рождества Христова. Считать когда научитесь, христиане? Две тысячи лет назад Христос сказал: «Я за три дня построю Храм!» Две тысячи лет прошло. Хоть кто-нибудь из христиан задумался над тем, что это за три дня, о которых говорил Христос? Никто не задумался. А зачем? Мало ли чего там говорил Христос. А если сказал, что построит за три дня, то пусть себе и строит. Мы-то здесь при чем? Вот так. Бог сказал, а христиане здесь ни при чем. Свечечку поставить — это мы могём. ХХС сломать — это мы тоже могём. И новый ХХС отстроить — это мы могём, потому как ХХС строить дело верное, так как выгодное и оттого очень приятное. На такое строительство денежек ух сколько надо, а денежки-то к рученькам-то и прилипают. Прилипают денежки к рученькам, а душа-то и радуется, потому как души-то все уже черные. А как денежками-то карманчики понабивают, то тут и свечечку в ХХС поставят. Боженьке. За упокой души грешной…

«Ибо пред очами Твоими тысяча лет, как день вчерашний, когда он прошел, и как стража в ночи», — перевели еврейский Танах христиане. Мудрёно писано, но так перевели. Мудрёно-то мудрёно, но понять-то за две тысячи лет можно. Ну непонятно. А у евреев спросить нельзя, что это означает? Апостол Пётр, конечно, для христиан не авторитет. Написал же Пётр, не забыл: «Одно то не должно быть скрыто от вас, возлюбленные, что у Господа один день, как тысяча лет, и тысяча лет, как один день». Один раз написал, говорят христиане. Вот если бы сто раз написал, то мы бы и подумали над тем, что это за день, и что это за тысяча лет. А так нам некогда разбирать апостоловы бредни, нам свечечки ставить нужно, а для свечечек нужен свечной заводик, о котором отцы фёдоры только и думают. Так как денежки. А раз денежки, то пусть и разбираются с Писанием другие. Разберутся, конечно, с вашим Писанием. Евреи и разберутся, так как христианам уже не поспеть. Если за два дня не разобрались, то и за третий не разберутся. Да и не мудрено: в таком бардаке, как у христиан, нипочем разобраться.

 

***

 

7 лет и 24 дня. 7 лет и 24 дня. 7 лет и 24 дня. Боже мой, Ты дал мне всего 7 лет и 24 дня. Срок. За этот срок я должен все сделать. Как? Целый год я потратил на то, что бегал, как угорелый, и хотел рассказать… Кому рассказать? Что рассказать? Что я мог тогда рассказать? И кому? Рассказать, что Христос воскрес? Да мне смеялись в лицо. Сумасшедший, говорили. Станешь тут сумасшедшим, когда даден срок. 7 лет и 24 дня. Вот срок. Пишу я сейчас, а прошло из этого срока 5 лет, 3 месяца и 16 дней. А что сделано? Почти ничего. Заметочки. Одни заметочки. Целый год я бегал и пытался рассказать. Целый год пошел коту под хвост. А ведь и месяца не прошло, как старый еврей сказал: «Пиши!» Как Бог Моисею сказал. Но то был Моисей. А я кто? Пропустил мимо ушей слова мудрого еврея и пробегал целый год зазря. А через год от русского мудреца — все ж философ, как-никак, — услышал тоже самое: «Пиши!» Даже тетрадку подарил. «Пиши!..» Легко сказать: «Пиши!» А попробуй-ка написать. Да я в школе всего одно сочинение сам написал. Остальные все списывал. Правда, сочинение было экзаменационным. Выпускной экзамен... Да и книгу в школе всего одну прочел. Но книга тоже не подарок — «Преступление и наказание»... А может быть, и подарок. Подарок Федора Михайловича... Что бы я делал без тебя, Федор Михайлович?... Но год я все-таки потерял, потому как не послушал старого еврея. А через год засел за книги. За ум взялся. Потому как срок. А с чего начал? С «Исповеди». С Льва Николаевича и начал. Повезло. Сколько же раз я прочел «Исповедь»? Четыре, пять, шесть... Да, где-то раз шесть. А после Льва Николаевича и засел надолго за Федора Михайловича. Помогли... Ах, как помогли... 7 дней и 24 дня. Выпускной экзамен. Отец расстарался. И должно быть, как «Преступление и Наказание». Вот и думай.... Вот и думаю.... А вы говорите, сумасшедший... 5 лет, 3 месяца и 16 дней... Из последней тысячи лет.... Боже мой!... Боже мой!... Что бы мы без Тебя делали?!..

 

***

 

«Свобода, равенство, братство», — крикнули двести лет назад французишки. И заголосили христиане: «Свобода, свобода, свобода. Мы свободные люди. У нас права человека»... Да вы что, совсем сдурели? Это кто ж вас освободил? Тысячу восемьсот лет были рабами Божьими, а тут бунт на корабле? Дядя Вася им сказал, что они свободны, и они поверили, а Бог им говорит: «Познаете Истину и Истина сделает вас свободными», и они не верят. Делом надо заниматься. Делом. Познавать Истину. А не то остаться вам рабами на веки-вечные. А у рабов какие ж права? У рабов одни только обязанности. Человеком они стали. Блядьми как были, так и остались... Богатейшая Америка христианской страной себя называет, а программистов выписывает из России и Индии — беднейших государств. Что, сами уже не можете обучить программированию? Деньги куда деваете? — А свобода. Куда хотим, туда и деваем, не твоего ума дело. — Ну вы совсем от рук отбились, христиане. Обустраиваются они видите ли на Земле, а о Небе и не помышляют. — Что-что? Что вы говорите? Бог? А мы в Бога верим. Вот свечечку Ему и ставим. А чего Ему еще нужно? Свечечки и достаточно. Это нам ничего никогда не достает, а Богу свечечку в самый раз. За глаза. — Будете продолжать в том же духе, христиане, то вскорости свечечку вам поставит Бог. Им говорят, познавайте, а они свечечками все занимаются...

А как дело-то две тысячи лет зачиналось? Любо-дорого посмотреть. Горстка людей. Кругом шаром покати. Но ничего не страшно, море по колено. Быстренько завели монастыри, освободили думающих людей от добывания куска хлеба, потому как надо познавать, и тысяча лет пробежала, а из монастырей университеты-то и повыходили. Вот вся сегодняшняя наука из монастырей-то и вышла. Так как знали древние люди, что надо делать. А знали оттого, что в Бога верили и Богу верили. Раз Бог сказал, то так оно и есть. А сейчас кто знает, что надо делать? А ничего не надо. Жить. В свое удовольствие... Жить... Они знают, что такое Жизнь!.. Откуда?.. А дядя Вася сказал... Удовольствие!.. Они знают, что такое Удовольствие!.. Откуда?.. Так дядя Вася... Да у животных только одни удовольствия, а у Человека должно быть Блаженство... А что это такое?.. А у дяди Васи-то и спросите...

 

***

 

Евреи скажут Миру Новое Слово. Слово, которое открыл им Бог. Должны сказать. Не безумные же... А может, и не скажут. Не безумные, а память-то уже повреждена. И немудрено — старый народ... Скажут, не скажут, черт его знает. А не скажут, так другой народ скажет. Благо в запасе есть еще один. Не старик, конечно, мудрости никакой, но память отличная. Семьсот лет помнил, когда же родился Христос. И тысячу лет помнил бы, да уж больно помазанников любил. Если помазанник сказал, то так тому и быть. А помазаник сказал, так это все равно, что дядя Вася пьяный сказал... Молодость, она и есть молодость. Все кумиров ищет... Но народ неплохой. Душевный. Правда, распоясывается до безобразия. А отчего? А вот французишки сказали: «Свобода». А раз свобода, то царя не надо, общины не нужны, айда все водку жрать. Триста лет собирали народы под свое крыло — и свобода... Гуляй, Расея. Народы, тоже идите гулять... Ох, погуляли бы. Все прогуляли бы. До нитки... Но Бог уберег. Дал евреям порядок навести и Царем православного грузина поставил. Вовремя поставил. Грузин к 41-му году-то только-только и навел у себя настоящий порядок. А потом порядки в Европах наводил. А как навел, то и помер. Тут тупой хохол и выдал: через двадцать лет будет Рай на Земле. Все, через двадцать лет свобода. Ура... Сорок лет прошло. Замечательная свобода. Свобода для воров. Меченный болтун за пять лет все к чертям собачьим развалил, денежек немного украл и уехал в Испанию на виллу. Но то мелкий воришка. Альхен. А за ним ребята пришли посерьёзнее. Настоящие воры в законе. Самый главный сказал: «Я и тезка взяток не берем». Шуточки у воров такие. Взяток они не берут. А денежки из тумбочек достают и детишкам на молочишко раздают. Вот и доченька домик купила на Лазурном бережку. Десять гектаров участочек. С вертолетной площадочкой. А свобода. Свобода для воров... Ну, а другие что? Может, не воруют так много? А Черная Морда сказала: «Пусть моя правая рука ворует на десять процентов, зато дело делает». А правая рука украла всего-ничего — 100 миллионов. Не старых рублей. Зеленых рублей. А левая, надо полагать, 90 процентов украла. Вот и миллиард. Но это только руки Черной Морды. А голова? В президенты готовят голову. То-то начнется. Через пять лет президенства головы территория огромаднейшей страны предстанет перед туристами в виде великолепного лунного ландшафта. Все вывезут на лазурные берега... А свобода. Что хотим, то и делаем.

Эх, грузин-грузин. Ну и нагрузил ты народ дураками. А дураки-то воров и поразвели... А ведь познавал народ Истину. Занимался народ Делом. В космос «поехал»... Первый... Пионер... А за Пионером, хошь не хошь, и другие народы тянулись. А сейчас народу уже не до Истины, потому как хохол сказал, а Пионер взял и поверил. Поверил тупому хохлу. И остались от Пионера рожки да ножки.

 

***

 

Христиане ждут Второго Пришествия Христа. Думают, приедет к ним барин, барин их рассудит... Судом... Страшным... Христос будет судить страшным судом... Кого это судить Христу? У Христа, кроме Отца, более никого и нет. И не за что судить Христу своего Отца, потому как Отец ни в чем не виновен. Это у христиан сын за отца не отвечает, а Христос всегда отвечает за Отца своей Головой. А христианам хоть кол на голове теши: не суди, да не судим будешь, а им все до лампочки. Вот и дожидаются суда. Страшного. Бог им сказал: «Не суди», а они суды поразводили. Судятся. Делом они занимаются... А как же, у христиан самое главное дело — суд. А раз суд самое главное, то и дело все христианское должно быть закончено самым главным — судом. А раз суд самый главный, то и должен быть самый главный суд самым страшным. И закончилось бы христианское дело страшным судом, не будь у Отца избранного Им Народа. Как христиане принялись устраивать свои суды, так Божий Народ и разбежался по всему Миру, спасаясь от христианских судов. Да как тут не разбежаться, если христиане орут благим матом на весь Божий Свет, что Божий Народ — жиды, которые распяли Христа. Сами распяли, а на Божий Народ всю вину и свалили. И попробуй теперь в христианском суде докажи, что еврей — это не жид. До самого последнего христианского суда — страшного — дойдешь, и ни за что не докажешь.

А Христу незачем судить Отца. Христу до лампочки все христианские страшные суды. Это у христиан только суды, да суды. Потому как делят. Потому как дельцы все. Жиды, одним словом. Христу не до христианских разборок. Христу к Отцу надо. Потому как Сын всегда приходит только к Отцу, а не к Блядям. Так как Сын. Сын, который любит Отца. В начале Сын пришел к Отцу, и во Второй раз Сын придет к Отцу. Так как, кроме Отца, у Сына более никого нет. А вот у Отца, кроме Сына, есть. Есть дети. Много детей. Детей, которых Он учил уму-разуму семь с половиной тысяч лет. Скольких Учителей им дал! И что? Бляди... Все позабывали, чему их учили... Все. Хватит. Закончилось учение. Экзамен. Выпускной Экзамен. Экзамен на аттестат зрелости. Время пошло. Звонок прозвенит 17-го апреля 2993 года.... Экзамен. Задача непростая. Сын должен прийти к Отцу. Дорогу к Отцу Сын знает, так как однажды у Отца был. Но Дорогу к Отцу Сын позабыл. Позабыл не только Дорогу. Позабыл, что у Него есть Отец. Вот и решайте задачу, дети, как Сыну прийти к Отцу. Думайте. Вспоминайте, чему это вас учили Учителя.

 

***

 

«В начале. В начале сотворил Боги небо и землю», — перечитываю я Талмуд мудрых евреев.

— Нет никаких Богов, — отвечают мне.

— Хорошо, остановимся пока на одном Боге, Боге-Отце, — говорю я.

— Нет никакого Отца, все это выдумки безграмотных людей, — говорят мне.

— Хорошо, пусть так, но объясните мне, грамотеи, как вы собираетесь решать самый главный вопрос своей философии? Вопрос о смысле жизни.

— А никак решать мы его не собираемся, потому как он нерешаем. Вот болтать на эту тему мы готовы до бесконечности, а самое главное, на эту тему мы любим писать книжечки, так как книжечки — это те же самые денежки, которые не любит только дурак.

— Да, денежки — это очень весомый аргумент и если бы не они, то самый главный вопрос ваш и яйца выеденного не стоил бы. Потому как весь смысл жизни заключается в соединении всех людей с Богом-Отцом, который один только и знает, что нужно делать. И для этого ему не нужно писать десяток толстенных томов, которые накалякал, к примеру, дядя Маркс. А вот если Бога-Отца, как вы говорите, нет, то и ваш прогресс совершенно не нужен, а нужно уже давно нажать на пару кнопочек, которые находятся в маленьких черных чемоданчиках. Этот логический шаг вытекает из вашей же философии. А коль скоро на кнопочки вы не нажимаете, то и вся ваша философия — фуфло, так как еще Ницше говорил, что уважающий себя философ поступает согласно своей философии.

 

***

 

— Нет, христиане, а все-таки серьёзно. Что это за Боги такие и причем здесь: «сотворим по образу и подобию».

— Если вы все-таки серьёзно спрашиваете, то Боги, наверное, — это так называемая Святая Троица, которая имеет три Ипостаси: Бог-Отец, Бог-Сын и Святой Дух. Мы, конечно, не станем утверждать, что Святая Троица сотворила небо и землю, так как по нашему Символу веры выходит, что небо и землю сотворил Бог-Отец, а вот насчет «по образу и подобию» в нашем Символе веры не сказано ничего, так что можно считать, что Святая Троица сотворила «по образу и подобию».

— Позвольте, — недоумеваем мы, — насколько нам известно, вашу Святую Троицу разделить на составляющие нет никакой возможности, она существует только целиком и по отдельности существовать не может. Каким тогда образом Первая Ипостась Святой Троицы, а именно, Бог-Отец, сотворил небо и землю, то бишь, всё? А чем это были заняты другие две Ипостаси — Сын и Дух — во время, пока Бог-Отец творил? Третья Ипостась — Святой Дух, насколько нам известно из ваших же утверждений, исходит из Первой Ипостаси — Бога-Отца. Каким образом тогда он исходит и когда? Если шесть дней Творения Святой Дух не исходил, седьмой день — субботний, что-то тоже не видно, как это он исходит, то когда же он будет исходить? В восьмой? В воскресение? А восьмой день — воскресение — он же и есть первый день Нового Творения, в который возникнут Новое Небо и Новая Земля.

Но это все Третья Ипостась — Святой Дух. А как быть со Второй Ипостасью? Вторая Ипостась — это Бог-Сын, или Христос. Христос, или Бог-Сын, как нам известно, имеет Тело, Тело Христово. Тело Христово — это Святая Апостольская Вселенская Соборная Церковь, которая имеет видимую и невидимую часть; единство же ее есть истинное и безусловное. Живущий на земле, совершивший земной путь, не созданный для земного пути (как ангелы), не начинавший еще земного пути (будущие поколения), все принадлежат одной Церкви, или Телу Христову. «Христос, или Церковь Христова, не сотворена, а от Бога-Отца рождена», — читаем мы в том же Символе веры. Но нас опять мучает вопрос: чем это была занята Церковь Христова все Шесть Дней Творения? Неужели била баклуши? А к тому же христиане ожидают Новый День — Воскресение, когда появятся Новое Небо и Новая Земля. И вот снова интересно, чем это будет занята Церковь Христова в восьмой день? Может быть, на солнышке будет загорать? Но вопросы не кончаются. Вот, к примеру, а почему это только Шесть Дней Творения? Почему не продолжился Седьмой День? А за ним Восьмой? Что, Бог-Отец подустал малость? А может быть, на то были другие причины? А может, не скажи тогда: «Сотворим по образу Нашему, по подобию Нашему», то и продолжилось бы Творение без передыху. А раз сказали, все согласились с этим, тут-то суббота и началась. И продолжается эта суббота по сегодняшний день. Но суббота не вечна. Закончиться она должна. И наступит новый день. Воскресение. А может быть, он уже наступил?

В Воскресение должна появиться в полном объеме Церковь Христова, ибо Церковь Христова — это более высокая ступень эволюции и, судя по всему, Творение осуществляет Церковь с помощью Бога-Отца, от которого исходит Святой Дух. Тогда все становится на свои места. В Первый День Творения — Воскресение — в начале был Бог-Отец с Духом Святым и Церковь Христова, или Тело Христово. Эта Святая Троица творила Пять Дней. В Шестой День Творения Троица произнесла: «Сотворим человека по образу Нашему, по подобию Нашему», и с этого момента Церковь Христова начала отпадать от Бога-Отца, так как для тварей необходимы были души, из которых и состоит Церковь Христова. Души Тела Христова начали земной путь, стали познавать творение, которое они сотворили. Этот процесс и происходит в седьмой день — субботу, по окончании которого Церковь Христова должна быть снова в полном объеме, т.е. родиться заново.

Последователи теории эволюции могут ожидать этого события, не принимая в нем никакого участия, так как оно должно произойти само. Прочие же сами могут догадаться, как произойдет это событие — событие рождения Тела Христова. Момент рождения Тела и соединение его с Богом-Отцом даст Телу Духа Святого, и Тело оживет. Это и будет Живой Христос. Это и будет Воскресение. Это и будет начало Нового Творения...

И увидел я новое небо и новую землю…

 

***

 

«Тысяча лет пробежала, а из монастырей университеты-то и повыходили»... Вторая тысяча лет прошла, а из университетов повыходили научные работники... Много работников... Работников-то много, а с работой-то плоховато, так как что нужно делать, никто уже и не помнит. Работники же уже не работают, а только делают вид, что работают. А как иначе-то? Монастыри-то христианские. Университеты-то тоже христианские. Вот и научные работники христианские. А христианам разве можно поручить Дело? Развалить Дело — это поручить можно, так как христиане — это первейшие дельцы, которые любят только кроить. Лоскутное одеяло. Сшивать когда собираетесь, христиане? Вот и науку христианскую всю поделили. На зоны. Этакий Архипелаг ГУЛАГ, плавающий на Трех Китах. Китов, естественно, в основание — для прочности фундамента. Не успеют строительство развести, а Кит уже и помер. Другого Кита тащат. Опять с фундаментом возятся. И что ни новый Кит, то орут благим матом, что уж этот Кит последний и окончательный. А спросишь работников: «Эй, ребята, на черта вы скорость света в фундамент закладываете?» — Так то ж, дядя Альберт, — ответят, — нам сказал, чтобы клали. Дядя Альберт сказал, что скорость света постоянная величина и отсюда наифундаментальнейшая. Да мы и сами сто раз проверяли-меряли и все верно: скорость света всегда постоянна. — А 14 млрд. лет назад мерили? Такая же скорость была, или другая? — не унимаемся мы. — А зачем мерять? Дядя Альберт умный. — Ну-ну, возитесь с вашим фундаментом пока. Пока гром не грянет.

Полтора тысячелетия стоял наипрочнейший фундамент — Бог. Фундамент — всем фундаментам фундамент. — Не нужен, — сказали умные работники, — нет никакого Бога, давай-валяй Китов разводить. — Позвольте, — спрашиваем мы, — откуда знаете про Бога? -Так миф, из него родимого и знаем, а раз миф, то и определить Бога нельзя. — А электрон определить можете? Что-что? Принцип неопределенности, говорите? Как электрон, так у вас принципы, а как Бог, то все сразу беспринципные. Славненько у вас дело поставлено, славненько. Верной дорогой идете, товарищи, — сказал дядя Вася.

 

***

 

«Ученый римский монах Дионисий Малый подвернулся с предложением, вот с тех пор и считают по монаху»... Монах подвернулся... Эх, если бы только монах подвернулся. Тут дело не в монахе. Тут всё глубже. Тут дело в римском монахе, а точнее, в Римской Империи... Священная Римская Империя... Царство Кесаря... Язычество... А тут Царство Духа... Христианство... Каких там эта Империя понасочиняла историй — одному Богу известно... Но Царство Духа... Дух — это вам не клоун Вася, не Кесарь языческий... Кесарь постановил считать рождением Христа 5508 год от сотворения Мира, а Дух проник на Русь, и семь сотен лет считали как положено... Но Царство Кесаря заразительно... Чума... Вот русский кесарь и постановил утвердить, как не положено... Но Дух жив... Вечно жив... Не чета какому-то Кесарю... Вот и счет пошёл, как должен идти... А за счётом и всё остальное пойдет, как должно идти... Потому как Дух... И с Империей Римской разберутся... Русские варвары и разберутся. Разберутся со всеми ихними историями, которые они понагородили... Да уж первые ласточки и пролетели... Один Николай Морозов чего стоит. В пух и прах разгромил все ихние истории... Молчат... Семь десятков лет молчат... Отмалчиваются... Молчунами стали... А как заливали?.. Любо-дорого было смотреть на клоунов... Сейчас, дети, мы расскажем вам рождественскую сказочку. Жила-была дева Мария. И понесла эта непорочная дева от Святого Духа мальчика Иисуса. Мальчик был очень хороший, и потому сделал множество чудес. Но плохие дяди его поймали и распяли. Хороший мальчик умер, а через три дня воскрес и вознесся на небеса. И теперь, дети, этот мальчик наш Бог. Давайте поскорее поставим ему свечечку и споём песенку «В лесу родилась ёлочка»... Христианство... Это называется христианством... Цирк уехал, а клоуны остались...

 

***

 

Я изобрёл велосипед. Да-да, господа, я изобрёл велосипед. Как только изобрёл, так сразу и понял, что велосипед. Ну, думаю, голова садовая, ни на что ты, голова, не годна. Даже обидно стало. А потом дальше мысль: что ж с того, что велосипед? Велосипеду-то две тысячи лет, а в конструкции его до сих пор и не разобрались. Вот я возьму и быстренько конструкцию-то и объясню. Сказано-сделано. Три часа провозился — три листа и вышло. Принимайте, говорю, работу, там все ясно изложено. Кратко, правда, но краткость, как всем хорошо известно, сестра таланта. Взяли в руки мои три листа, покрутили и так и эдак и сказали: «Дурак!» Снова обида, но уж не такая, как первая, вижу, что лаконизм нынче не в моде, что ж тут поделаешь? Делать нечего, принимаюсь снова за работу. Три с половиной года обдумываю, как бы получше конструкцию-то объяснить и в итоге рисую пять листов. Кратко. Опять кратко. Чтоб понятнее было. Где там, смотрят на конструкцию, как бараны на новые ворота, и ржут, как кони. Тут-то до меня и дошло. Слава Богу, что изобрёл я велосипед, а, скажем, не детандер. С детандером была бы полная хана. До гробовой доски слышал бы я только одно ржание. А так есть еще надежда. Надежда, которая, как известно, умирает последней. Вот и у меня осталась одна надежда на Надежду. Про сестёр её я не говорю. Померли. А мать... Слезы градом у меня за мать. Мать, София, что же это они с тобой сделали? Боже мой! Боже мой!! Боже мой!!!

 

***

 

Жила-была на белом свете Россия. Жила себе, поживала, да добра наживала. Наживала Россия добра, но попутал Россию бес. Связалась она со всякими заморскими книжками. А заморские книжки-то, кто ж этого не знает, самый главный бес и пописывает. Начиталась Россия бесовых книжек, да и сдохла. Тут кагал прибежал, немного поколдовал, и гляди — Россия воскресла. Воскресла-то воскресла, но царь попался нерусский. Возьми да и обзови Россию Сэ-Сэ-Сэром. Ну а раз чертов сэр — то дележка. Где ж это видано, чтобы сэры не делились? Вот и поделил нерусский царь Россию и стал называть кусочки маленькими сэрами. Маленькие сэры росли-подрастали, а как выросли, то и сказали, что более они не сэры, а самые настоящие джентльмены. А раз так, то плевать они хотели на старого сэра, и пусть его гадёныши-русские валят на все четыре стороны. Гадёныши упираются, объясняют джентльменам, что идти-то им некуда, что они не виновны в том, что нерусский царь при дележке о них позабыл. Но кто ж не знает джентльменов? У джентльмена ум, честь и совесть находятся в одном толстом месте. И так, как обычно джентльмены на этом месте сидят, то и соответствующие вещи у них не выходят. А раз не выходят, то и не сладко придётся гадёнышам. Ох, не сладко. Ох, как не сладко. Бродить им по матушке-земле — перебродить до самого Второго Пришествия Христа... А не водись. Не водись с чертями.

 

***

 

«Умерли». Умерли сёстры. Вера и Любовь умерли. Ну и слава Богу, что умерли. Без них поспокойнее будет. А то кричат: воскреси им Веру. Сейчас, побежал. Им, блядям, только воскреси Веру, так они валить начнут табунами. А так, глядишь, все еще и наладится. Пусть сначала научатся любить, воскреснет Любовь, а там дело и до Веры дойдет. А пока что живет Надежда. Надежда не умрет. А умрет, так последней. Знают черти, знают об этом. Вот и хорошо, что знают. Раз знают, то и любить будут учиться. А куда денутся? Никуда. Потому как Надежда. Надежда и Смерть. Смерть и Страх. Страх и Надежда.... Ладненько все придумано. Они думают, что только они и могут что-либо придумать. Венцы природы... Думать они умеют... Считать еще толком не научились, а туда же... Думать... Мыслители... Херню всякую понапридумывать — это будь здоров, этого у венца природы не отнять, а вот придумать, как нефть не палить, то слабо. А на хрена? Нефть горит? Горит. Вот и спалить всё подчистую. А на кой она ещё нужна? Вот леса палить опасно. Леса — это фотосинтез. Это мы усекли. А нефть — это херня собачья. Но херня не херня, а руки греет так здорово, так здорово, так здорово, что только цыкни на греющихся — мигом головку-то и снесут. А не мешай. Не мешай обогреваться-то. Это тебе не леса под охраной зеленых клоунов. Тут совсем другая охрана. Могём и ядерным зарядом долбануть. Что-что? Экологический кризис? А не твоего ума дело. Иди, мальчик, погуляй пока. Нам некогда. Нам барыши делить надо. Не до тебя, мальчик... Дяденька, а я лестницу мылом намазал… А я ебу-бу-бу-бу-бу-бу-бу-бу-бу-бу-бу...

 

***

 

«Христиане же все пьяные бывают по субботам». Пьяные-пьяные, но и трезвые есть. Вот и Николай Александрович Морозов оказался трезвенником. Не по своей воле, правда, но это обстоятельство дела не меняет. Хорошую службу сослужил царь Александр II Николаю Морозову. Заключил царь Морозова на всю жизнь в Алексеевский равелин, где, как можно догадаться, не наливают. А раз не наливают, да и обстановка хорошая, то и занялся Николай Александрович делом. Стал Морозов думать. И продумал он двадцать с лишним лет. А так как думал Морозов хорошо, то и выпустили его из Шлиссельбургской крепости писать книги. Хорошие книги написал. Написал все книги и назвал одним именем — Христос. До сих пор опомнится не могут от морозовского Христа. А отчего опомниться-то не могут? А от того, что Николай Морозов умел считать. И считал он не как монах Дионисий Малый, а считал Николай Морозов как Бог. Вот и просчитал он всю Священную Римскую Империю. Всю-то её и вычислил. Многие русские люди догадывались, что нечисто дело в царстве Кесаря. Вон и Федор Михайлович понюхал не только казематы Алексеевского равелина, но своей интуицией унюхал и то, что творится в царстве Кесаря. Унюхал и Великого Инквизитора грохнул. Но то унюхал, а попробуй-ка всё просчитать. За четыре года каторги разве можно всё просчитать? Каторжные работы разве не отвлекают? А вот в Петропавловке не отвлекают. К тому же и срок хороший. Отсюда и вычисления хорошие. А раз вычисления хорошие, то постепенно приходит и понимание. А понимание — это знание. Да, расколол Морозов царство Кесаря, так расколол, что уж более Кесарю не оправиться. Христос — это вам не Кесарь. Две тысячи лет распинали Христа. Так замахались, так замахались, так замахались, что ни в сказке сказать, ни пером описать. А сколько их понасочиняли-то, сказок? А сколько чернил да бумаги поизвели? А сколько проклятой работы сделали? Все к чертям собачьим. Только-только разделались с ненавистным Христом, только-только последний бастион развалили, только-только собрались поставить границы Священной Римской Империи, только-только Великий Инквизитор объявил, что не бывать более Царству Божьему, а Он, гадёныш, возьми и воскресни. Ну не сука? А всё из-за этих поганцев-русских. Чуяло сердце, что поганцы, чуяло сердце, что помешают, чуяло сердце, что беда, но что ж с ними сделать-то было? Как их с лица земли-то было стереть? А ведь старались. Сколько раз старались. В последний раз всё так здорово шло. Воинам поручили дело. Не размазне какой-нибудь французской, а немцам. Эх, немцы-немцы, не довернули вы как следует, вот и прощевай, Великое Дело. Дело Священной Римской Империи.

А что ж Морозов? Да разве дело в одном Морозове? Этих отмороженных на проклятой Руси, как собак нерезаных. Им толкуешь и толкуешь, что царство Кесаря лучше всего на свете, а они как бараны — Царство Божье, видите ли, им подавай. Вечной жизни им захотелось. Ну зачем вам, баранам, вечная жизнь? Вам что, этой мало? Ведь всю свою эту невечную жизнь страдаете. Кто вам сказал, что не будете страдать и в вечной жизни? Кто-кто? Христос? Да чтоб вы провалились с вашим Христом, козлы вонючие. Христос им сказал. Кто такой Христос? Есть только Великий Инквизитор. И он сказал, что Царству Божьему не бывать! Аминь!

 

***

 

Жила-была на белом свете Священная Римская Империя. Как и положено в империях, делилась она на две неравные части. Одна часть — золотой миллиард, а другая часть — миллиарды рабов. Рабы от зари до зари гнули спины, а золотой миллиард в это время околачивался на Лазурном Берегу. Рабам это дело не нравилось, а золотому миллиарду, наоборот, очень нравилось. И так как между двумя этими частями складывались антагонистические отношения, то золотому миллиарду время от времени приходилось рабами управлять. Управление же золотого миллиарда состояло из двух частей. Одна часть — кнут, а другая — пряник. Правда, кнут был суровый — смертная казнь, да и пряник не сахарный — чечевичная похлебка. Но управление работало. И надо сказать, что работало неплохо. Проработало бы это управление вечность, но случилось несчастье. Один козёл много думал. Думал он, думал и придумал, что смерти нет. Вот так, смерть на каждом шагу, тут замахаешься кнутом махать, а он, козёл драный, говорит, что её нет. Ну не козёл? Бог бы с ним, с этим козлом вонючим, если бы он свою идею про себя держал. Так нет, обозвал он эту бредовую идею Христом и растрезвонил по всей округе. В нормальной бы округе, скажем, округе Лазурного Берега, на вонючего козла никто бы и внимания не обратил, но попалась козлу округа ненормальная. И вот проходит некоторое время, а в ненормальной округе начали разводиться козлы. И что ни козёл, то называет себя Христом. Терпел-терпел козлов золотой миллиард, а потом и не вытерпел. Взял он кнут и начал им махать. Машет им, машет, а козлам это до фонаря. Смерти нет, говорят. И что здесь делать? Кнут-то не работает, а работать должен, потому как без кнута управление ни к черту не годно. Время идет, а Христов все более и более. Вместо рабов — одни Христы. А попробуй заставь Христа работать на дядю Васю? Смерти нет, и всё тут. Задумался тогда золотой миллиард, что ж это за зараза такая? Что за чума? Как дело-то поправить? Думал-думал и придумал поправить дело, взяв его в свои руки. Легко сказать: взять дело в руки. А как взять, если руки из жопы растут? Лазурные Берега-то расхолаживают. Но делать нечего. Из жопы, так из жопы, но взяли. Взяли дело в свои руки, но с такими руками разве можно делать дело? Нет, конечно. Вот и затянулось дело на долгие-долгие две тысячи лет.

 

***

 

«А то кричат: воскреси им Веру». Значит, Веру вам воскресить, говорите? А не страшно? Что такое Вера, знаете? Помнится, еще в прошлом веке один киевский психиатр, профессор Сикорский, захотел понять, что же это за Вера такая. Приехал на место события в Терновские плавни, бродил-бродил, расспрашивал всех, расспрашивал и под конец поставил диагноз: Вера — это коллективное помешательство. А как тут не помешаться, если у людей страх проходит? Страх проходит, и управление перестает работать. В управлении-то ничего не изменилось. Как был кнут и пряник, так и остался. Только помягчело все довольно сильно. Пряник стал сахарным, а кнут не очень суровым. Суровым не суровым, но всё ж требует репрессивного аппарата. А весь аппарат-то и держится на страхе. Страхе, который у людей вдруг проходит. А это, согласитесь, непорядок. И непорядок довольно серьёзный. Вон в конце XX века в Америке у 39-ти человек взял страх и прошёл. Посидели эти бесстрашные люди, подумали и пошли организованно на тот свет. Всего 39 человек и пошли-то. Всего-ничего, а ихний президент в штаны наложил и всему своему репрессивному аппарату указивку дал, чтоб в будущем такого более не повторялось. А то нехорошо как-то президенту великой страны накладывать в штаны. Вот Вера. Вот что умеет делать Вера. Вера — девушка серьёзная, даже слишком серьёзная. Что там Римский Папа сказал в Европейском парламенте? Царства Божьего нет? Ну, на нет и суда нет. Даже страшного. А посему мы организованно уходим на тот свет смотреть, есть Царство Божье, или его нет. Как первые колонны-то пройдут, то штаны испачкаются не только у президентов. Золотой миллиард мигом сдует с лазурных берегов. А не болтайтесь без дела. Хватит руки в брюках носить. Нечего прохлаждаться-то, когда честный люд делом занят. А сказочки про свечечки, за которые можно Царство Божье купить, вы уж для детишек приберегите. Свечечки. Хе-хе, надо ж такое придумать. Придумать — не придумать, а ведь работало. Да еще как работало. Вон и с Верой справились. Это верно, справились. Справились-то, справились, да не совсем. Угольки в душах-то, как лампадочки тлеют. Чиркни спичкой — и пожар. Такой пожар, что никаких пожарных не хватит. Ладненько, заболтался я. Ну, что делать-то будем? Воскрешать Веру, или обождать, пока Люба воскреснет?

 

***

 

Эх, православная страна Россия. Наследник Престола провозгласил тост: «Верую в единого Бога Отца, Который все держит в своей власти. И в единого Господа Иисуса Христа Сына Божия, распятого за нас при Понтии Пилате, и страдавшего, и погребенного, и воскресшего в третий день, как было предсказано в Писании, и вознесшегося на небо, и сидящего по правую руку Отца. И в правую руку, которая ворует только на десять процентов, но делает дело. И в левую руку, которая неизвестно сколько ворует и неизвестно какое дело делает. И в голову, которая без Царя, но имеет загребущие руки. И в лазурные берега с вертолетными площадками и десятками гектаров земли. И в Газпром, который сильнее Отца и всегда помогает. И в единую энергосистему, которая, как и Сын, помогает мало. И в шахтеров, которые проживут без зарплаты и не загнутся. И в учителей, которые загнутся, а зарплаты не получат. И в пенсионеров, которые получат уши от дохлого осла и сдохнут. И в медиков, которые будут носиться с дохнущими пенсионерами, а сами никогда не сдохнут. И в иванов, петров и сидоров, которые как были дураками, так и останутся... Я верую в одно крещение для очищения от грехов. Я ожидаю воскресения мертвых и жизни будущего века. Аминь». Патриарх Московский и всея Руси, сидевший по правую руку Престолонаследника, пролил слезу, как, бывало, делал Иван Грозный, перекрестил Наследника по новой, налил ему стакан водки грешной, и выпили они за упокой души русской. Эх, православная страна Россия.

 

***

 

«Вера — девушка серьёзная, даже слишком серьёзная». К тому же девушка бесстрашная. Триста лет назад помазанник указал своим указом, пастыри бровью не повели, а Вера сказала: антихрист. А раз антихрист, то всё, делать более на этом свете нечего, айда всем мiром на тот свет. Сказано-сделано. И пошли всем мiром на тот свет. Бесстрашные люди. Русские люди. Вот Вера. А что ж вера христианская? А по христианской вере выходит следующий расклад. Российская церковь считает, что рождество Христово произошло в 5508 году от сотворения Мира, Константинопольская церковь считает, что это событие произошло в 5510 году от сотворения Мира, Александрийская церковь считает, что в 5504 году от сотворения Мира, а все прочие церкви считают, как Бог на душу положит. Что ж тут можно сказать? Такова христианская вера. И предложите христианам утвердить свою веру и всем мiром отправиться на тот свет. Отправимся, с удовольствием, скажут христиане, только не на тот свет, а на лазурные берега. А отчего не на тот свет? А это грех, ответят христиане. А болтаться годами по лазурным берегам разве не грех, спрашиваем мы? А это права человека, отвечают христиане. Каждый человек имеет право на достойное существование на Лазурном Берегу. Но, позвольте, не унимаемся мы, на Лазурном Берегу всем места не хватит. А и не надо. Не надо, что бы всем хватало. Главное, чтобы золотому миллиарду хватало. А-а, теперь до нас начинает доходить, говорим мы, Лазурный Берег — это и есть Царство Божье, которое облюбовали себе христиане. Но вот незадача. На хрена к этому делу они Христа приплели?

 

***

 

«Тупой хохол сказал». Сказал. Не сказал, а назвал. Назвал Срок. Срок назвал, по трибуне ООН каблуком постучал и навсегда вбил в головы понятие, что Цель без Срока не существует. Вот вам и тупой хохол. А вы думали, что Цель бессрочная? А индюк тоже думал, что бессрочен, однако супчик удался на славу. До хохла можно было ещё думать, но после его каблука, как обухом по голове: елки зеленые, да бессрочная Цель — это не Цель. А что ж до хохла? Не знали? А я в три дня построю Церковь? «Ну раз построишь, то и строй», — сказали христиане. Хорошо, буду строить. Но прежде чем строить, надо сначала зашибить деньгу. Деньга же нужна, чтобы сказать слово. А слово нужно для того, чтобы созвать Собор. А Собор непременно должен быть Вселенским. А Вселенский значит... Кстати, кто-нибудь понимает ли, что значит слово «вселенский»? Я про Вселенский Собор уж и не спрашиваю. Потому как понятия, что такое Вселенский Собор, ни у кого нет. Если же послушать христиан, что такое Вселенский Собор, то они наговорят. Вы спросите у них что такое Вселенский Собор, и они вам скажут, что это обыкновенная тройка. Вселенская тройка, которая поливает свинцом из тридцать седьмого года. А теперь, уважаемые, послушайте внимательно, что я вам скажу. Вселенский Собор — это учреждение, которое выносит суровый приговор. Учреждение состоит из восьмиста десяти миллиардов пятиста пятидесяти четырех миллионов пятиста восьмидесяти шести тысяч двухсот пяти живых человеческих душ. Приговор учреждения единогласный и обжалованию не подлежит. Вселенский Собор — это вам не суд христианский, где приезжает барин и всех рассуживает. Вселенский Собор — это вам не суд Кесаря с судьей, прокурором, защитником и присяжными. Вселенский Собор — это Страшный Суд. Суд, который судит Творение. Творение, которое безобразно. Безобразное Творение. Ни к черту не годное Творение. Творение, которое сотворил Боги.

 

***

 

«Пропьянствовали всю субботу, прибежали воскресным утрецом с похмелюги к гробнице, а она и пуста». «Воскрес, воскрес», — заголосили христиане. Так две тысячи лет и проголосили. А как голосили-то? Страх сказать. Попробуй-ка в эти две тысячи лет ответь христианам, что Христос не воскрес — мигом спалили бы на костре. Христос сказал Петру, что он — камень. Камень, на котором Он созиждет свою Церковь. Камень. Да разве Петр камень? Труха одна, а не камень. Три раза продал Христа! Три раза! Но это из Писания мы знаем, что три раза. А сколько на самом деле? То, что продал и в четвертый раз, теперь известно, даже к бабке не ходи. Вот Павел — это камень. Не камень, а кремень. Это ж надо так умудриться Павлу, что покудова христиане голосили: «Христос Воскрес!», написать сыну Тимофею послание: «И слово их, как рак, будет распространяться. Таковы Именей и Филит, которые отступили от истины, говоря, что воскресение уже было, и разрушают в некоторых веру». Написал Павел послание и послал Тимофею. Но послание дошло не до сына Тимофея, а до Тимофеева сына, ибо шло оно две тысячи лет. Умудрился Павел написать. Но как умудрился-то послать? Да за две тысячи лет христиане должны были две тысячи раз спалить павлово послание. Не спалили. Значит, умудрился Павел и послать. Мудрый Павел. Ох, какой мудрый. А за две тысячи лет слова именеев и филитов так распространились, что веры уж точно не осталось ни у кого. И снова как в воду смотрел Святой Апостол Павел, как в воду. Вот мудрец-то. А христиане две тысячи лет несли Благую Весть. Хорошо, что хоть что-то донесли, а не потеряли всю Весть по дороге. Несли-то-несли, но при этом столько слов наболтали, что всю Благую Весть-то и осквернили. Весть осквернили, а Благий Мат назвали сквернословием. Это ж надо, Благий Мат назвать сквернословием. Нет, это только христиане могут до такого додуматься. А как, скажите на милость, сообщить Благую Весть без Благого Мата? Как? Да никак. Но слава Богу, что на белом свете есть народ, который Благий Мат не забыл. А не забыл этот народ Благий Мат лишь потому, что живет этот народ на земле, которую всю, благославляя, в рабском виде исходил Царь Небесный. Вот я и ору 5 лет, 4 месяца и 20 дней Благим Матом Благую Весть:

ХРИСТОС ВОСКРЕС

 

ЧЕЛОВЕК — БОГ

ЛЮДИ — БЛЯДИ

НЕ НРАВИТСЯ — НА ХУЙ

 

***

 

Более ста лет назад Илья Ильич Обломов задал вопрос: «А зачем?» Прошло столетие. Вопрос забыли. Но через столетие Никита Сергеевич Михалков вопрос повторил: «А зачем?» Наступила пауза. Пауза, которая полагается в хорошем спектакле. Пауза, которую в хорошем спектакле тянуть опасно. Пауза, которую можно затянуть так, что она превратится в петлю. А петля превращается... Брюки превращаются... Превращаются брюки... Брюки превращаются в элегантные шорты. Но это брюки превращаются в элегантные шорты, а вот петля.... Петля превращается в такую элегантную вещицу... В такую элегантную вещицу превращается петля... Да чепуха всё это на постном масле. Петля просто превращается в элегантный порочный круг. А порочный круг, как всем известно из логики, вещица действительно очень элегантная. Попробуй-ка выскочить из порочного круга. Слабо? Слабо. Да и зачем? Вот-вот, я и говорю, что вопрос стоит. Вопрос стоит, а двести пятьдесят лет назад вопрос так не стоял. Двести пятьдесят лет назад один весёлый француз пошутил, что человек — это машина. Христиане, как известно, шуток не понимают, и весёлого француза чуть не спалили на костре. Но вот прошло время, и что мы видим? А видим мы длиннющие-предлиннющие очереди. Очереди, которые русским иванам не снились даже в кошмарном сне. А за чем очереди-то? А черт его знает, за чем стоят очереди. То ли за лавсаном, то ли за мопассаном, то ли за запчастями. Запчасти нынче хороши. Хороши-то хороши, но дефицит. Будь проклят этот дефицит. И будь трижды проклят дефицит на запчасти для людей, которые стали уже машинами, потому как запчасти. Запчасти, которые не стоят ни одной души человеческой. Не стоят. А они всё стоят. Не стоят. А они всё ждут. Не стоят. А петля висит. Не стоят. А время идёт. Не стоят. А круг? Не стоят. А кому говорить? Не стоят. А что, стоит молчать? Не стоит... Вот и я думаю, что молчать не стоит. А раз не стоит молчать, то стоит говорить. Порочный круг — порочная логика. Порочная логика — порочный круг. Порочный круг — порочная логика. Порочная логика — порочный круг… Тьфу ты, чёрт бы побрал эту логику. Да откуда взялась эта порочная логика? «Логика. Люди — смертны. Кай — человек. Кай — смертен». Вот начало всех логик, заводящих в порочный круг. А поскольку выхода из порочного круга нет, то его необходимо рвать. Вот и рву: «Человек — Бог. Люди — Бляди. Не нравится — На хуй. Люди — Смертны. Кай — Человек. Кай — Бессмертен»... А они всё стоят. А они всё ждут. А они всё никак не поймут. Не поймут всё никак, что они не бляди. Не поймут всё никак, что они не люди. Не поймут всё никак, что они Человек. Да поймите ж, люди, что пришло Воскресенье. Да поймите ж, люди, что настал День Новый. Да поймите ж, люди, что Христос — это мы. И стоять не нужно. И петли не надо. И ждать не нужно. И круга не надо. И молчать не нужно. И жить нам надо. А жить нам в Доме, которого нет... И стоят лишь Двери. И Двери открыты. И тугую Дверь открыл Русский Пророк. Встал на Пороге, посмотрел на Дорогу, вышиб Дверь кулаком и сказал: «Верь!»... Был рыбаком... А кто ж не знает, что рыбак рыбака видит издалека. И кто ж не помнит, что сказано рыбакам: «Идите за Мной»... И пошли рыбаки к синему морю. И пошли рыбаки ловить в сети. И пошла рыбакам в сети рыба. Рыба золотая, золотая рыбка. Золотая рыбка, рыбка славна. Рыбка славна, Богу Слава.

 

***

 

«Вторая тысяча лет прошла, а из университетов повыходили научные работники»...

 

Балтэзерс, август 1998 года н.э.